БЮДЖЕТ



Путем Арсеньева


АРСЕНЬЕВ

Владимир Клавдиевич

(10.09.1872 – 04.09.1930)

 

Биография

 

В. К. Арсеньев родился в Санкт-Петербурге в семье выходцев из крепостных крестьян. Его отец — Клавдий Федорович — был страстным любителем чтения, собравшим  дома небольшую библиотеку, также он сумел из крепостных крестьян дослужиться до звания генерала. При воспитании детей К. Ф. Арсеньев часто обращался к работе с атласами и чтению книг о путешествиях. Его дети с ранних лет уже умели прокладывать по карте маршруты воображаемых путешествий. Дядя Владимира Клавдиевича, Иоиль Кашлачев, носил прозвище Черномор, он был большим знатоком и любителем природы, иногда совершал экскурсии по реке с детьми и племянниками. В четвертом классе Арсеньев с братьями совершает свое первое путешествие на дядином челноке по реке Тосно до Мариинского канала. Поход занял 18 дней. В последствии все братья Владимира, кроме Клавдия, стали путешественниками.

Владимир рос непослушным и очень активным ребенком. В школе он не отличался хорошей успеваемостью, не закончил гимназию, но, в конце концов, умудрился каким-то чудесным образом сдать экстерном курс среднего учебного заведения. В университет Владимиру поступить так и не удалось, и в девятнадцатилетнем возрасте его отправили в военное училище. К тому времени у Владимира Клавдиевича проявился особый интерес к географии, естествознанию, этнографии... Человеку без университетского образования только военная служба могла дать возможность заниматься географическими исследованиями.

В училище географию преподавал Михаил Ефимович Грум-Гржимайло — известный ученый-путешественник. Он давал читать Арсеньеву книги о Сибири и Центральной Азии, попутно рассказывая о своих походах. Так Владимир Клавдиевич знакомится с трудами Пржевальского и Роборовского, в процессе чтения которых формируется мировоззрение будущего путешественника, его заветной целью становится Дальний Восток.

Четкий военный порядок приучил некогда непоседливого Володю к дисциплине. В январе 1896 г. после окончания училища Арсеньев был произведен в подпоручики с переводом на новое место службы — провинциальный польский город Ломжа. Там он продолжает развивать свои научные способности, даже устроил у себя в квартире террариум, расставил по комнатам чучела птиц и зверей, занялся арахнологией. И наконец, в мае 1900 года ему удается добиться перевода во Владивостокский крепостной пехотный полк.

В начале августа 1900 года Арсеньев прибывает во Владивосток. Сбылась давняя мечта, в дневниках Арсеньева того времени мы находим такие записи: «Среди моих попутчиков оказались люди, уже бывавшие на берегах Великого океана. Я расспрашивал их о тайге и ее четвероногих обитателях. Больше всего меня интересовал тигр. Он казался каким-то особенным существом, и я его начинал почти так же боготворить, как и амурские туземцы". С первых дней службы он начинает знакомиться с местностью, часами, а затем и днями гуляя с ружьем в окрестностях Владивостока. Сам город в то время состоял из шести тихих улиц и небольших деревянных домиков с огородами, а сразу за ними начинался глухой лес. Первой новостью, которую узнал на новом месте службы В. К. Арсеньев, был рассказ о том, что недавно в казарму пробрался тигр и унес солдата. Несмотря на все подобные рассказы, Владимир продолжает знакомиться с новым местом службы.

Одновременно с практическим изучением Уссурийского края он обращается к трудам по геологии, этнографии, археологии, ботанике и зоологии Дальнего Востока, знакомится с интересными людьми. Владимир Клавдиевич также пытается найти такую должность, которая позволила бы сочетать военную службу с научной работой. «Кругом водились дикие звери, а я был петербургский молодой человек и захлебывался впечатлениями. Я как бы на другую планету попал. Я попросил разрешения организовать охотничью команду», — так вспоминал о тех временах Владимир Клавдиевич. Командование пошло ему навстречу, и Арсеньев принял под свое начало охотничью команду, а в январе 1903 года его назначили начальником Владивостокской крепостной конно-охотничьей команды. Новая должность обязывала производить разведку в географическом  отношении, проводить рекогносцировку местности и собирать данные стратегического характера. Сама судьба помогала ему реализовать свои научные интересы.

В том же, 1903 году, Арсеньев становится членом Общества по изучению Амурского края. Этому предшествовало его знакомство с лесничим Уссурийского казачьего войска Н. А. Пальчевским. Постепенно он перезнакомился со многими владивостокскими краеведами, археологами, этнографами, лингвистами... -  теми людьми, которые могли его хоть чему-тонаучить, и помимо научных интересов преследовали еще и нравственные цели. Таким человеком был М. Г. Шевелев, который делился с ним своими знаниями по истории Дальнего Востока.  Н. В. Кирилов был большим авторитетом для Арсеньева, он занимался медициной и этнографией. Таких друзей у Арсеньева появлялось все больше.

После окончания русско-японской войны Арсеньева перевели в Хабаровск, где он напечатал свою первую большую краеведческую работу «Отчет о деятельности Владивостокского общества любителей охоты». Поражение в войне заставило правительство уделить особое внимание изучению Дальнего Востока. Арсеньева отправляют в знаменитую экспедицию 1906 года, описанную им в книге «По Уссурийскому краю». По окончании этого путешествия Владимир Клавдиевич выступает в Приамурском отделе Российского географического общества с докладом «Горная область от залива Святой Ольги до бухты Терней и далее по р. Иману». В ходе выступления было отмечено, что исследованный район наводнен китайскими браконьерами, которые безжалостно эксплуатируют аборигенов. Во время этого путешествия Арсеньев познакомился с гольдом Дерсу Узала, ставшим навсегда ему верным другом и не раз спасавшим жизнь путешественнику. Владимир Клавдиевич в своих книгах много пишет о Дерсу, создается впечатление, что они дружили на протяжении долгого времени. Но самый видный исследователь жизни Арсеньева, его замечательный биограф Анна Ивановна Тарасова, исследуя дневники писателя, установила, что Арсеньев и Дерсу познакомились гораздо позже, чем это описано в книге «По Уссурийскому краю». На самом деле их встреча произошла 3 августа 1906 года, а погиб прославленный проводник Дерсу 13 марта 1908 года от руки преступника Козлова, бежавшего из сахалинской ссылки. Несмотря на столь непродолжительное знакомство, их сблизила самая крепкая дружба.

Так же Владимиром Клавдиевичем Арсеньевым была совершена экспедиция 1907 года, в ходе которой было исследовано побережье Японского моря. Потом экспедиция 1908—1910 гг., которая считается самой тяжелой: путешественник не раз голодал и был на краю гибели, а  к концу 1909 г. Арсеньев продолжал путь лишь с двумя стрелками. В ноябре 1910 г. Владимир Клавдиевич едет в Петербург с докладами о проделанной работе и собранными во время экспедиции экспонатами, которые смогли заинтересовать таких видных ученых, как Семенов-Тянь-Шанский, Шокальский, Козлова и др. Также выставку посетил и сам император Николай II, он поразился необычностью и разнообразием экспонатов и одарил Арсеньева перстнем со своей руки.

В тот же год В. К. Арсеньева Высочайшим повелением освободили от военной службы и перевели в Главное управление землеустройства и земледелия. Осенью 1911 года Владимир Клавдиевич отправляется в новое путешествие, целью которого стала борьба с хунхузами и китайскими браконьерами. Всего за время экспедиции было доставлено во Владивосток 136 иностранцев-браконьеров и уничтожено 58 лесных хижин.

В последующие годы состоится несколько экспедиций секретного характера, сведения о них очень скудны. А в 1927 году с целью выяснения перспектив заселения и освоения северных районов Приморья, а так же наиболее удачного места прокладки железной дороги состоится еще одна экспедиция по маршруту Хабаровск — Советская Гавань, описанная в книге «Сквозь тайгу».

Помимо путешествий по Приморскому и Хабаровскому краю, Арсеньев проводит ряд исследований на Сахалине, Камчатке, Хоккайдо, Командорских островах... Во время всех своих путешествий, не зависимо от их цели, попутно ведутся географические, этнографические и археологические исследования. Гражданская война не позволила осуществить план «ледового похода», в ходе которого предполагалось добраться из Хабаровска на собачьих и оленьих упряжках до Ледовитого океана, а оттуда вернуться морем во Владивосток. С особым интересом ученый занимается изучением быта, языка и происхождения удэгейцев. Завершением этих исследований должен был послужить труд «Страна Удэге», который после смерти В. К. Арсеньева бесследно исчез вместе со всем семейным архивом. Венцом деятельности по борьбе с китайскими браконьерами стал труд «Китайцы в Уссурийской тайге».

В настоящее время сохранилось всего несколько экземпляров этой замечательной книги, а в сентябре 2009 года планируется её новое переиздание. Множество трудов Владимира Клавдиевича были засекречены с приходом советской власти, так как имели практическую ценность по ведению боевых действий и выживанию в таежных условиях. С приходом революции 1917 года многочисленные шайки белогвардейцев предпринимают попытки выкрасть дневники его путешествий, этнографические коллекции, золотые и серебряные медали, полученные от разных учреждений, среди них есть и военные награды. Основной же целью грабителей, скорей всего, была плантация женьшеня, принадлежащая писателю.

В течение всей своей жизни исследователь и путешественник подвергался всевозможным жизненным испытаниям: лесной пожар настигает его в лесу, Арсеньеву пришлось несколько часов лежать под мокрой палаткой, пока огонь не отступил; возле озера Ханка без теплой одежды его застигла снежная пурга с сильнейшим ветром; осенью приходилось преодолевать вброд ледяные реки; не раз случалось голодать («...На людей было страшно смотреть. Это были настоящие скелеты, только обтянутые кожей. Некоторые были еще в силах подняться, остальные же лежали на земле без движения. Когда стали подходить лодки, силы оставили и Арсеньева...» — пишет в своем отчете Николаев), на морском побережье Владимир Клавдиевич угодил в зыбучие пески; а однажды его грудь пронзила пуля таежного разбойника и даже постоянные нападения диких зверей не останавливают Арсеньева.

После смерти В. К. Арсеньева его семья подверглась репрессиям со стороны властей: жена была арестована, а после расстреляна; дочь надорвала здоровье в сталинских лагерях и умерла от туберкулеза; репрессирован и брат Владимира, Анатолий Арсеньев; первая жена путешественника с сыном и его семьей вынуждены были скрываться на лесном кордона на Алтае... Был опечатан семейный архив, содержащий все документы и рукописи писателя.

Все книги Арсеньева, издаваемые при советской власти, подвергались сокращению. Из произведений вырезали целые главы. Таким образом, книги утратили свою художественную ценность. Были удалены авторские рассуждения о месте человека в мире природы, острые замечания по поводу национального характера тех или иных народностей, населявших край, и много другое... Целое поколение читателей потеряло Арсеньева-писателя, тонкого знатока жизни и мудрого мыслителя, которым восхищались Пришвин, Горький, Шолохов, Фадеев и многие другие писатели и путешественники.

В настоящее время издательство «Краски» занимается выпуском собрания сочинений Владимира Клавдиевича Арсеньева. Все представленные в собрании тексты публикуются в первоначальном виде, без сокращений. В свет вышли уже четыре тома, на подходе V том, в который войдет сенсационная повесть «Китайцы в Уссурийском крае».

В свое время из-за этого труда Арсеньев был обвинен в шовинизме и подвергся резкой критике со стороны властей. На самом деле, в книге просто изложены реальные и давно доказанные факты.

 

 

Писатель и человек

 

Интересен и своеобразен Арсеньев как писатель. Книги Арсеньева «По Уссурийскому краю» (1921) и «Дерсу Узала» (1923) — результат творческой обработки его путевых дневников. Сравнительный анализ текста рукописи путевых дневников Арсеньева-путешественника с текстом книг Арсеньева-писателя показывает, что в книгах наряду с сохранением научной достоверности и точностью описаний природы и населения края, основных маршрутов и состава экспедиций имеют место художественные «допущения» в отношении хронологии событий, драматизации отдельных эпизодов.

Будучи незаурядным художником слова и страстным популяризатором научных знаний о Дальнем Востоке, Арсеньев не мог ограничиться публикацией сухих научных отчетов о своих экспедициях, а донес эти знания до миллионов читателей в великолепной художественной форме. Недаром географы оценивают книги Арсеньева как энциклопедию дальневосточной природы, а его самого называют певцом Дальнего Востока, крупнейшим мастером художественного ландшафтоведения. Именно этот принцип сочетания научности с художественностью в изображении природы позволил Арсеньеву стать писателем, любимым самыми различными кругами читателей — от ученых до школьников.

Во время этих экспедиций А. изучал быт, обычаи, промыслы, религиозные верования, фольклор удэгейцев, тазов, орочей, нанайцев и др. С 1908 г. Арсеньев начал публиковать очерки, объединенные общим названием «Из путевого дневника». Эти очерки послужили материалом для художественных произведений «В горах Сихотэ-Алиня», «По Уссурийскому краю», «Дэрсу Узала». Две последние книги в переработанном виде вышли под названием «В дебрях Уссурийского края». Для книг писателя-путешественника характерны сочетание научной обстоятельности с увлекательностью изложения, тонкое чувство природы, лаконизм и красочность языка. Путевой дневник экспедиции В. К. Арсеньева по маршруту Советская Гавань—Хабаровск (1927—1928 гг.) послужил основой для создания еще одного художественного произведения «Сквозь тайгу».

В настоящее время сохранилось всего несколько экземпляров этой замечательной книги, а в сентябре 2009 года планируется её новое переиздание. Множество трудов Владимира Клавдиевича были засекречены с приходом советской власти, так как имели практическую ценность по ведению боевых действий и выживанию в таежных условиях.

Собранный в походах фактический материал, путевые дневники, обретённый  опыт – и душевный, и житейский, и научный, - всё это потребовало осмысления, воплощения в слове. И нужно заметить, что так же, как прежде добивался  он права путешествовать, с там же рвением и настойчивостью отдался теперь работе за письменным столом.

После экспедиции 1908 – 1910 годов Владимир Клавдиевич задумал труд под названием «По Уссурийскому краю».

 

Арсеньеву, автору одновременно и служебных, и путевых, и научных дневников, никак было не скрыть в них эмоционального отношения к предмету своих наблюдений и исследований. В откровенно субъективном, порою страстном восприятии всего, что попадало в его поле зрения и чему он был свидетель, таится зародыш извечной способности заражать чувства другого человека, присущи любому таланту, какие бы книги им ни создавались.

Считается: эмоциональность - удел поэта, а достоинство учёного – точность и педантичность. Арсеньев как раз счастливо сочетал в себе врожденный дар лирического созерцания природы с умением кропотливо её изучать. Он и наблюдал явления природы, и приобщался к её тайнам, и обострённо реагировал на поэзию таёжного мира, недоступную безучастному глазу. При этом душевные порывы Арсеньева ничуть не компрометируют его естественно-научных изысканий, и нет ничего странного в том, что уже в его дневниках возникает индивидуальная интонация, возобладавшая позднее в прозе путешественника. Не случайно Пришвин назвал его талант реликтовым, действительно, талант этот, если угодно,  стихиен, не ограничен профессиональным мастерством. Арсеньев, интуитивно воспринимая красоту вековой уссурийской тайги, находит простейшие средства, дабы запечатлевать её и тем самым как бы сохранить в неприкосновенности на книжных страницах; и само писательство - как процесс и как духовный акт у него предельно обнажёно, полуосознано и по-своему первозданно.

         Прежде, чем написать свои книги, Арсеньев, что называется, их прожил. Причём путешествия послужили и побудительной причиной самого творческого процесса… «По Уссурийскому краю» издана на средства автора во Владивостоке в 1921 году, а «Дерсу Узала» там же – в 1923 году.

С особым интересом ученый занимается изучением быта, языка и происхождения удэгейцев. Завершением этих исследований должен был послужить труд «Страна Удэге», который после смерти В. К. Арсеньева бесследно исчез вместе со всем семейным архивом. Венцом деятельности по борьбе с китайскими браконьерами стал труд «Китайцы в Уссурийской тайге».

 

Экспедиции

 

Первые свои экспедиции (19021907) Арсеньев совершил в качестве военного топографа. В его задачу входило    проведение маршрутной съёмки, но он попутно собирал и научные материалы  о рельефегеологиифлоре и фауне

Южного Приморья и Сихотэ-Алиня, о народах, населявших эти места.

В 1906 году Арсеньев исследовал Зауссурийский край к северу от залива Святой Ольги в системе истоков реки Уссури. Экспедиция 1906 г., продолжавшаяся 6 месяцев, пересекла хр. Сихотэ-Алинь по четырем направлениям, ежедневно велись трехкратные метеорологические наблюдения, В.К. Арсеньевым была составлена подробная карта района с нанесением рельефа и всех населенных пунктов, включая одиночные.

     В 1907 году работы 1906 года были  продолжены - исследован бассейн  Бикина и побережья.

В 19081910 годах Арсеньев при поддержке Русского географического общества осуществил исследования Северного Приморья: северная часть Уссурийского края от побережья Татарского залива до Амура и низовья Уссури. Материал, полученный в ходе этих экспедиций Арсеньева, обобщил  « В Кратком  военно-географическом  и военно-статистическом очерке Уссурийского края»,  который был издан в двух томах в 1911—1912 годах.

За время экспедиции 1908-1910 гг., продолжавшейся 19 месяцев, хр. Сихотэ-Алинь был пересечен в его северной части в семи местах. На месте “белых пятен” появились новые хребты и реки, в других местах географическая карта подверглась значительному исправлению. Арсеньев измерил высоту горных хребтов и перевалов, определил 33 астрономических пункта. Результатом этих экспедиций явились богатые содержанием многочисленные труды, написанные литературным языком, много раз переиздававшиеся: «По Уссурийскому краю» (1921), «Дерсу Узала» (1923).

В 1909 году В. К. Арсеньева избрали действительным членом Императорского Русского географического общества (ИРГО).

В 1917 году Арсеньев совершил экспедицию в хребты Быгин-Быгинен и Ян-де-Янге.

С 1918 по 1926 год Арсеньев ездил на Камчатку для обследования долины реки Камчатки.

В 1921 году В.К. Арсеньев начинает работу во Владивостокском музее общества изучения Амурского края заведующим отделом этнографии. В эти годы он продолжает исследование края.

         В 1923 году Арсеньев подымался на Авачинскую сопку,  в 1922 году посетил  Гижигинскую бухту и обследовал её.

За годы экспедиций 1917-1923 годов Арсеньев собрал обширный научный материал по этнографии, истории и экономике  территорий Охотско-Камчатского края и Командорских островов.

     Последняя крупная экспедиция В.К. Арсеньева была произведена в 1927 году по маршруту Советская Гавань — Хабаровск. Она была организована Переселенческим управлением. Цель её состояла в выяснении перспектив заселения и экономического освоения северных районов Приморья. А Арсеньев ставил перед собой еще одну задачу: продолжить этнографические исследования, производившиеся им в прошлых экспедициях.

Экспедиции предстояло работать в северной части горной области Сихотэ-Алинь и пересечь её строго в западном направлении по маршруту Советская Гавань — р. Хади — р. Тутто — Р. Коппи — перевал через Сихотэ-Алинь — р. Иггу — р. Дынми — р. Анюй — р. Тармасу — хр. Хорский — р. Мухен — р. Немпту — с. Анастасьевка — Хабаровск

В состав экспедиции входило 2 отряда: отряд В.К. Арсеньева, куда вошли зоолог А.И. Кордаков, студент Н.Е. Кабанов и 9 проводников-орочей, и отряд В.М. Савича, включивший в себя трех студентов.

На экспедицию было отпущено около 12000 рублей.

     Отряд В.М. Савича проделал самостоятельный маршрут из Хабаровска вниз по Амуру до оз. Синдинское, далее вверх по р. Немпту до её истоков, а оттуда по р. Мухен на оз. Гасси и вверх по р. Пихце. Из-за аварии, во время которой погибли лодка и все экспедиционное снаряжение, Савич был вынужден прервать маршрут и вернуться в Хабаровск. На пути он организовал  три базы с продовольствием для отряда В.К. Арсеньева, двигавшемуся ему навстречу.

Маршрут отряда Арсеньева начинался в Советской Гавани. Снарядив три лодки, экспедиция 10 июня начала подъем по р. Хади, затем по её левому притоку р. Тутто вверх, пока было возможно. После, оставив лодки, путешественники с котомками на плечах вышли в истоки р. Тутто, перешли через перевал Сихотэ-Алиня и спустились в истоки р. Иоли (бассейн р. Коппи).

Затем, когда была выдолблена лодка, экспедиция спустилась к устью р. Иоли и вышла на р. Коппи.

После кратковременного отдыха экспедиция пошла на лодках вверх по р. Коппи и по левому её притоку — Иггу — начала подниматься к Сихотэ-Алиню.

“С вершины перевала открывался чудный вид на долину… По небу ползли тяжелые тучи, они задевали за вершины Сихотэ-Алиня; на западе виднелись просветы в облаках и высокие сопки, озаренные солнцем”.

27 сентября 1927 г. В.К. Арсеньев со своим спутником подошли к первому русскому селению, а 1 октября прибыли в Хабаровск.

Н.Е. Кардаков с частью проводников и рабочих-орочей с хр. Сихотэ-Алинь на лодке спустился по р. Коппи к морю, отсюда катером пришел в Советскую Гавань и, по окончанию исследований, пароходом возвратился во Владивосток.

Итогом Сихотэ-алинских экспедиций В.К. Арсеньева явились множество трудов научного и несколько — литературно-художественного характера. По их окончании на основе имеющихся данных были составлены подробные карты обследованных районов, дана подробная физико-географическая характеристика изученных территорий, собрано большое количество ботанических, зоологических, геологических, этнографических и археологических коллекций, были установлены новые удобные перевалы через хр. Сихотэ-Алинь.

Весь маршрут экспедиции 1927 г., протяженностью в 1873 км был пройден за 106 суток, из них на лодках — 1010 км. На этот раз Владимир Клавдиевич по возвращении из путешествия сразу же, по свежим впечатлениям, обработал свои дневники и выпустил в свет книгу “Сквозь тайгу” (1930).

За время этих экспедиций В. К. Арсеньев провел в пути в общей сложности 32 месяца и исследовал пространство в несколько тысяч квадратных километров, 24 раза пересек хребет Сихотэ-Алинь, посетил и описал 14 бухт и несколько заливов в Японском море. Можно себе представить, с какими трудностями и лишениями были сопряжены эти путешествия, если иметь в виду, что материальные средства были ничтожны, техническое оснащение примитивно, а число участников невелико.

В течение всей своей жизни исследователь и путешественник подвергался всевозможным жизненным испытаниям: лесной пожар настигает его в лесу, Арсеньеву пришлось несколько часов лежать под мокрой палаткой, пока огонь не отступил; возле озера Ханка без теплой одежды его застигла снежная пурга с сильнейшим ветром; осенью приходилось преодолевать вброд ледяные реки; не раз случалось голодать («...На людей было страшно смотреть. Это были настоящие скелеты, только обтянутые кожей. Некоторые были еще в силах подняться, остальные же лежали на земле без движения. Когда стали подходить лодки, силы оставили и Арсеньева...» — пишет в своем отчете Николаев), на морском побережье Владимир Клавдиевич угодил в зыбучие пески; а однажды его грудь пронзила пуля таежного разбойника и даже постоянные нападения диких зверей не останавливали Арсеньева.

 

ЭТНОГРАФ

 

С 1906 г. ведущее место в   исследованиях В.К.Арсеньев стала занимать этнография. Выдающийся путешественник первым провел широкие исследования в зоне, где произошло соприкосновение двух великих цивилизаций - европейской и восточно-азиатской. Сфера этих контактов охватила Приамурье и Приморье, а также соседнюю Маньчжурию. В центре этнографических исследований В.К. Арсеньева была небольшая народность - удэгейцы, которых раньше ученые не выделяли в самостоятельный этнос. Более 20 лет посвятил он изучению этого народа, и благодаря его исследованиям была собрана прекрасная этнографическая коллекция по материальной и духовной культуре удэгейцев, большая часть которой хранится в Хабаровском краеведческом музее. К сожалению, его многолетний обобщающий историко-этнографический труд, посвященный культуре удэгейцев, "Страна Удехэ", не был издан и на сегодняшний день считается утерянным.

Дальневосточным исследователем в первой четверти XX века был собран наиболее значительный фольклорный материал орочей и удэгейцев. Фольклорных текстов в полевых дневниках исследователя около 70, часть их автор успел опубликовать, часть же так и осталась "лежать" в его неизданном архиве. Фольклорные материалы - это сказки, легенды, предания, мифы, записанные Владимиром Клавдневичем порой подробно и тщательно, иногда схематично, поспешно. В начале исследований ученый не разграничивал удэгейский и орочский фольклор, это было сделано им позже - трудность разделения орочского и удэгейского фольклора объясняется их близостью. Свои записи Арсеньев делал на русском языке, хотя известно, что исследователь изучал языки этих народностей.

Фольклорный материал, собранный дальневосточным ученым, дает возможность познакомиться с мифологией удэгейцев, орочей, нанайцев. Мифологические представления этих народностей не составляли логически стройной системы, они отражали во многом еще первобытное сознание людей дальневосточной тайги.  Культурное пространство, созданное мифами, сказками и легендами, населено множеством добрых и злых существ: в нем действуют и разговаривают не только люди и звери, птицы, но и окружающие людей горы, реки, и даже предметы, помогают или, наоборот, вредят главным героям. Необычайно фантастический и одушевленный мир лесных людей, пусть несовершенный и не совсем понятный современному читателю, но он существовал и будет существовать в культуре Дальнего Востока, пока будет сохраняться память о нем - устная или письменная. Именно для этого могут послужить и фольклорные произведения в записи Арсеньева.

Произведения устного народного творчества сохраняют и передают последующим поколениям элементы древних культурных традиций. В. К. Арсеньев отмечал поэтическое звучание орочских сказок: "Язык орочей богат интонацией. Это заметно в особенности у них в сказках, которые они говорят нараспев "Боляни-боляна", т. е. "давно, очень давно", украшается очень длинной красивой интонацией". В реальность многих сказок, например шаманских, удэгейцы верили, поэтому никогда не рассказывали их вечером или ночью, а только днем.

С точки зрения современных исследователей ряд фольклорных текстов орочей, удэгейцев, нанайцев, записанных Арсеньевым, представляет смесь нескольких жанров - сказки и мифа, предания и мифа: "Край земли и неба", "Сказание о солнце", "Два мира -небесный и подземный"  и некоторые другие. Выделяются в записях родовые предания орочей и удэгейцев, различные варианты тотемного мифа о происхождении их от медведя, других животных.

Значительная группа сюжетов, связанных с топонимикой, -"Предание о скалах Мэка", "Сказание о Хехцире" и ряд других - отражают первобытный анимизм, веру в хозяев гор, рек, скал, называют культовые места народностей юга Дальнего Востока.

В своде фольклорных текстов представлены и легенды корякских родов, записанные В. К. Арсеньевым во время Гижигинской экспедиции 1922 года, - легенды о жестоких боях, победах героев, оставшихся в памяти потомков.

         Много этнографических материалов было собрано В.К. Арсеньевым о жителях Китая, которые массами проникали в Уссурийский край, занимаясь хищническим промыслом пушнины, добычей ценных ископаемых и эксплуатацией местных народов. Результатом этих исследований стало появление большой историко-этнографической работы "Китайцы в Уссурийском крае" (Хабаровск, 1914), которая обобщила богатейший материал, собранный исследователем за период с 1906 по 1912 г.

Элементы китайской мифологии отражены в сказках и легендах о лисе-оборотне, о священной пещере с культурными сокровищами горы Лао-хутун (одной из вершин Сихотэ-Алиня). В. К. Арсеньев записал услышанные им в Уссурийском крае варианты китайских и маньчжурских легенд о волшебном корне женьшене -источнике жизни, обладающем "удивительной способностью превращаться в человека, в тигра, в птицу..." В мир древней истории Уссурийского края, сражений маньчжурских князей и взятий крепостей (остатки которых искал и находил неутомимый исследователь) уводят легенды о Куань-Юне.

Полевые записи ученый нередко сопровождал рисунками орудий охоты, рыбных промыслов, средств передвижения (лодок, нарт), культовых и хозяйственных построек, одежды и орнаментальных узоров, украшений, шаманской атрибутики. Рядом с рисунками Арсеньев порой помещал целый словарик терминов на удэгейском, орочском и русском языках. Эта часть полевой работы В К. Арсеньева во многом дополняет и документирует этнографические исследования автора.

Полевые дневники, записи дальневосточного ученого содержат уникальный материал, не потерявший своей ценности и в конце XX века. Это - опыт диалога человека русской культуры с традиционной дальневосточной культурой в начале XX века, опыт гуманистического подхода к иным культурам, выразившийся в стремлении понять и бережно сохранить их традиции.